Авторизация все шаблоны для dle на сайте newtemplates.ru скачать
 
  • 11:00 – Официальные курсы доллара США, евро и гривны к рублю РФ, действующие в ЛНР с 20 сентября 
  • 10:30 – Синоптики прогнозируют в ЛНР 20 сентября до 28 градусов тепла 
  • 10:00 – Поздравление и.о. главы ЛНР с Днем Республики Южная Осетия 
  • 09:30 – Киевские силовики шесть раз за сутки нарушили "режим тишины" 

А на войне, как на войне...



Чернухинско-Дебальцевская операция закончилась три года назад, но у тех, кто оказался в самом эпицентре событий, наверное, до сих пор звучат в ушах звуки от взрывов снарядов, свист пуль и осколков, пролетающих над головой, последние слова павших боевых товарищей.
Своими воспоминаниями о своем участии в операции с нами поделился подполковник Народной милиции Александр ШАПКА. Мы специально не делали редакторскую правку этого материала, ведь какой бы страшной ни была правда о войне, мы должны ее знать, ведь каждое слово
написано кровью солдат, которые не вернулись с поля боя.

...Каждое подразделение знало только то, что должно было знать. 28 января нам поступила команда личному составу: быть готовыми в течение 15 минут, и нас повезли в город Луганск. Потом поехали к Павлу Дремову, там провели ночь, в 4 часа утра нас подняли
и снова погрузили в машины. Задача ставилась такая: нам надо было стартануть с поселка Чернухино в сторону Дебальцево. Мы все тогда понимали, что это нереально. На городе Зоринске мы увидели много «скорых» и пожарных машин и поняли, что-то сейчас будет. Мы выстроились в колонну, нас перекрестили и сказали: «С Богом!». Перед крестом мы ушли влево, на птичник. То, что мы там увидели — это грязь, кровь, трупы, разбитая техника. Через 15 минут мой бушлат на спине от низа до воротника рассекло осколком, был бы полнее — остался бы без позвоночника. Ребята дали мне накидку белую, что-бы тепло не уходило.

Нам нарисовали картину на карте, сказали: «Надо идти». Идти от птичника до водокачки, зайти на крест. Жутко, страшно... Все было заминировано. Сзади крыла наша артиллерия, мы не успевали. Из воронки в воронку... Все поле простреливалось снайперами. Да, тоже жутко. Были даже ребята, у которых ноги подкашивались. Мы их не осуждаем. Говорили: «Не пойду, буду в тягость». Мы говорили: «Молись за нас». Страшная ночь... И на следующий день эта операция была провалена. Сад, собаки загавкали, нас обнаружили. Это укрепрайон. Представьте, больше восьми месяцев они там окапывались. Мы расстреляли БК и ушли. На следующий день было еще страшней. Первые ребята, которые сели на машину, все погибли. Решение было принято Ширко Геннадием Семеновичем идти совместно
с танкистами. По десять человек мы запрыгнули на броню — 350 метров, все просматривается, все простреливается. Только потом мы поняли, что идем по минному полю. Танкист, царство ему небесное, он сгорел. В этом бою сгорели восемь танкистов.

Шли по минному полю, на середке нас встретили корректировщики в маскхалатах: «Назад, назад, пацаны! Там все целое!» Арта работала в поле. Танкист замешкал, мы думали, что он сейчас развернется. Семеныч закричал: «Выполняй приказ!». И с ходу пошли дальше. Были такие моменты: думали, ложимся и больше не поднимемся. Кто добежит, тот добежит. Через 60 метров танк развернулся и его влупили в
бочину. Сгорел парень. Горел до утра... Мы заняли позицию. Страшно. Летело все со всех сторон. Мы попали в первую линию, это Чернухинский крест. Бедные гражданские: ты смотришь в сторону дома, а через секунду один угол от него остается. Воды не было, порохом горло сушит.

Первая потеря была — Семеныч, Ширко. Крикнули: «У нас 200-й!» Парень заскочил на плиты и в полный рост начал крыть их из пулемета. Бой был — 60 метров. Он уже не понимал в истерике, что патроны кончились, его стащили. Вы понимаете, что такое терять товарища, с которым ты только что пытался открыть банку консервов?! Дорога на Чернухино по правую и по левую сторону была укрыта трупами. Это наши ребята, это лежали пулеметчики растерзанные, это парень, который телепает своего товарища: «Что я жене твоей
скажу!» Его не могли оторвать от трупа. Жестоко, но его пришлось ударить прикладом, потому что он подвергал опасности себя.

Наши командиры говорили: «Ребята, вы же все местные, если не отодвинете врага, Минск-2 вы потеряете, и вас будут долбить каждый день».

Когда погиб мой племянник, Витя Коваленко, у меня все спрашивали: «Почему у него такие черные пальцы?» Этими пальцами он забивал тысячи патронов. С боекомплектом был напряг, и мы укроповские патроны перетирали и забивали.

Каждый из ребят выполнял свою задачу и каждый — герой. Откуда силы? Ведь люди раньше не воевали! Тяжело, конечно, рассказывать.

Кто не знает, Гена Ширко принял все осколки на себя, я считаю, что спас всех наших ребят. Хороший парень. Я помню, в последние минуты он просто улыбался. Боль моя — это мой родной племянник. Он дотащил Семеныча, тащил за воротник, что-то пытался мне сказать... Я помню, конечно, его последние слова: «Это ад. Мы из ада выходим». Секунда. Мне кричат: «Витю убило!» Осколочек
немножко выше брови, я не видел, что еще и рука оторвана. Нашу машину, куда мы его погрузили, расстрелял снайпер. Мы улетели в кусты.

Были у меня такие секунды, казалось, что все. Лучше не идти домой, лучше здесь остаться, что матери его сказать. Тяжело говорить, но я хочу сказать: в нашем районе живут герои. Я горжусь тем, что живу в Перевальском районе. У нас достойные ребята и у нас достойный тыл.
скачать dle 11.3
Оставить комментарий
  • Читаемое
  • Сегодня
  • Комментируют
Мы в соцсетях
  • Вконтакте
  • Одноклассники